1. И тут Остапа понесло

(документальный отчет о путешествии в иные миры)

Я человек здравомыслящий. К тому же врач. Поэтому к йоге отношусь как к комплексу поведения, направленного на сохранение здоровья. Рассказы о Кундалини, пронзающей позвоночник, о выходе в астрал, об измененном состоянии сознания (ИСС) расцениваю как поэтические вольности или проявления нездоровой психики. Конечно, в гипнозе, самогипнозе или истерическом припадке можно и не то еще вообразить, но для НОРМАЛЬНОГО человека, например, как я, это просто неприемлемо.

Теперь предыстория. Случилось мне участвовать в конференции «Духовность, сексуальность, здоровье», которую в сентябре провела Школа рациональной йоги и лично тантра-йог Лев Тетерников. Уважая его личные достижения, духовный потенциал и физические возможности, все же признаюсь, что попал в оргкомитет случайно, и не интересовался йогой. Более того, книжка «Йога, секс, любовь», написанная мною в далеком 1992 году была случайной и следа в моем развитии не оставила. Тем не менее Лев полюбил меня как родного и предложил на халяву сьездить на 3-дневный семинар по тантра-йоге. Халява, да еще в праздник, в который не знаешь, что делать, кроме как выпить, меня прельстила.

Теперь представьте: стайка интеллигентных людей, обнаженных по пояс бегает и прыгает в лесу в канун Дня примирения октябрьской революции забыл с чем. Причем, это в полвосьмого утра, и не с бодуна. Потом 3 часа растяжек, после которых болят все сухожилия, а после обеда познание собственного тела и тела партнера. Звучит, конечно, интересно, но на самом деле более целомудренное занятие представить сложно. Наконец, вечером специфические разговоры за жизнь простых йогов и примкнувших к ним сочувствующих.

Конечно, очень интересно наблюдать, как, например, Оля, которая уже несколько лет живет с пробудившейся Кундалини (очень редкий случай) начинает гнуться, переламываться, взлетать на плечи подоспевших друзей, не смывая с лица блаженной улыбки. Но я-то входить в транс не собираюсь – слишком ценю свою свободу духа, чтобы отказываться от него даже на время.

На третий, последний день (как раз во время демонстрации в Москве) Оля в очередной раз распласталась на полу в позе связанного осьминога.

– Все притроньтесь в ней, – сказал Лев, а его слово не обсуждается. Я притронулся. Тело как тело, горячее, немного потное, слегка вздрагивающее. Я отошел и снял очки, что-то глаза устали.

– Зина, забери у него очки и помоги, – слышу голос Льва. Зина (ростом мне до груди) уносит очки, а потом начинает сгибать меня, как на обычном занятии.

– Не думай, просто иди за моими руками, делай, что тело хочет, – шепчет она, пригибая мои плечи, вгоняя в состояние, в котором обычно отказывала поясница. Но мне хочется согнуться еще больше. Я падаю на колени, тянусь, выпрямляюсь, раскачиваюсь, пытаясь отыскать самое комфортное положение. Голова пустая, но свободная, я ощущаю себя внутри механизма, не зависящего от меня. Тело движется само по себе, словно робот или животное. «Ерунда какая-то» – говорю я себе вслух, но это не помогает. Ноги вверх, голова вниз, переворот на спину, стою на голове, обхватив ее руками. Крики вокруг, меня держат, а я тянусь к небу – почему-то вверх ногами.

Наталкиваюсь ногой на стену, в досаде отшатываюсь – и задеваю стену другой ногой. Однако! Откуда столько стен в большом физкультурном зале?! Заваливаюсь назад, но страха нет. Оказывается, я лежу на спине Зины (ростом до груди), а она мягко переваливает меня через себя. Я опять на полу, вжимаюсь в него, ищу то ли норму, то ли точку, из которой можно вырасти – и снова выхожу в перевернутую позу. (Кстати, гимнастикой никогда не занимался, а поклоны, стойки на голове и все прочее, что вызывает прилив крови к бестолковке, считаю опасным для моего здоровья). Выхожу в стойку на руках и замираю. Время исчезло (да и было ли оно?). Пустота в голове, хотя свободно могу разговаривать. Вот только не хочется ничего, кроме того, чтобы продлить ощущение свободы, ликования, единения с миром и друзьями, поддерживающими меня. Тело двигается само п себе, а меня переполняет блаженство – не радость, не счастье, не удовольствие, а именно БЛАЖЕНСТВО, которое не описать тому, кто его не испытал.

– Слушай тело, – шепчет Зина, а как его не слушать, если оно само ведет и поет. Какая-то неустроенность в позе все время толкает меня на новые движения, я лишь следую за телом, ликуя душой и мечтая только о продлении ИСС.

– Плохо, плохо, – в отчаянии шепчу я, – оно не летает…

– Летает, летает, – хором отвечают Зина и Оля, обнимающие меня за плечи, и я чувствую новые силы. Сгиб, проползание, перевертывание, выход на голову, опрокидывание на чужую спину, плавное сползание на пол… И снова блаженство.

Представьте, что вы едете в автомобиле. Тут возможны две роли: водителя и пассажира. Водитель управляет машиной, крутит руль, давит педали, словом управляет – так, как мы обычно управляем своим телом. От этого и водитель и мы с вами может испытывать удовольствие, сливаясь с железным конем. Но пассажир ничего не делает – машина его везет, сиденье мягкое, дорога ровная, за окном красивый пейзаж – сиди и наслаждайся. Вот такие отношения с телом были у меня с ИСС: оно двигалось само по себе, а я лишь наблюдал. Кайф.

Понимание, что я вышел в ИСС, воспринимается как само собой разумеющееся, естественное событие, которое только по странному стечению обстоятельств не произошло лет 20 назад. А теперь – движения, никогда не ученные мною асаны, дух, отделенный от тела. Потом постепенное возвращение из прекрасного далека, ощущение чего-то нового внутри, понимание, что в любой момент могу вернуться в то состояние, по сравнению с которым любой наркотик – просто лимонад.

Оказывается, энергия шла из меня 10 минут, а вовсе не 4 часа, как мне показалось. При этом я ничего себе не сломал и не вывихнул, не покалечил девушек, не пробил стену. Хотя ощущение СИЛЫ в груди, оставшееся еще надолго, теоретически делало возможным все эти неприятности.

А потом меня рожали. Ведь каждый, кто дал выход энергии Кундалини, рождается заново. Мои друзья (такого единения с чужими людьми я не ощущал очень давно) встали в две шеренги и протянули руки друг к другу. Я лег на руки первых, а потом меня стали передавать вперед и вперед, с рук на руки, легко и без усилий (это действительно несложно – народу много, а потому нагрузка невелика). Мои глаза закрыты, ощущение качания на волнах, сладкая невесомость. Остатки ИСС позволяют наслаждаться происходящим без обычных мудрствований и критики.

– Раз! – говорит Лев, руки синхронно движутся вниз, а потом мощно выбрасывают меня наверх.

– Я лечу! – ликующе кричу я, свободно взмывая вверх и раскидываю руки, как крылья. Мне кажется, что я действительно зависаю под потолком. Но руки друзей ждут, я опускаюсь на них, а потом и на пол. Обьятия и поздравления, прикосновения, дороже которых ничего нет. Я вернулся в жизнь, но какой она будет теперь?…

P.S. Мой пес встретила меня совсем не так, как обычно, а потом ходил по пятам и вопросительно глядел в глаза. На следующий же день я сделал энцефалограмму (удовольствие – хорошо, но здоровье лучше) и оказалось, что ничего плохого не появилось, а вот то, чего я боялся, наклоняясь, исчезло вовсе. Хотя я, как врач, твердо знаю, что это исчезнуть не может. Мистика…

Юрий Прокопенко,
дважды рожденный.

Семен Семеныч

Катерина (правильная девушка)

  Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100